Воспоминания Фельдман Марии о своем детстве и семье.

Эти воспоминания были записаны моей женой Светланой в 2009-м году, со слов  своей матери Муси (Марии) Иосифовны Фельдман (14.07.1938 — 05.02.2017).
Да будет память о ней благословенна.

Сегодня мне уже 71-й год. И мы, с моей дочерью младшей — Светой, решили записать то, что помню я сама, и со слов моей мамы.
Родилась я в 1938-м году, 14 июля, в городе Киеве, в маленьком домике на улице Смирнова-Ласточкина, дом 6/26.  Было нас в семье четверо — мама, папа, старшая сестра Соня, и я — Муся, как меня называли. 

 Мои родители, Сима Моисеевна (Шлима Мошковна) Гутман и Иосиф Срулевич Литвак, родились в Житомирской области, село Вчерайше. Мама была из многодетной семьи. Дедушку звали Моисей, бабушку — Сурита. У них было 12 детей: Хана, мама Сима, Циля, Беба, Броня, Сеня и близнецы — Поля и Абраша, а остальные умерли в детстве. Семья жила очень дружно. Дедушка с бабушкой очень любили друг друга. Дедушка был портным, бабушка — домохозяйкой.

Бабушка Сурита-Деберия

Была очень красивой и хорошей хозяйкой. Ее в семье называли Сурита-Деберия (царица). Все их очень уважали. У каждой из девочек были свои обязанности. Мама моя отвечала  за выпечку хлеба. Приходилось месить очень много теста. Ей было очень тяжело, и впоследствии это отразилось на её руке.
Папина семья: дедушка Срулик, бабушка Шейндл. И, по-моему, было 5 детей: Удл, Миша(или Гриша ), папа Иосиф,  Люба, Слува. Больше не помню. Дедушка был портным, и папа перенял от него в наследство специальность, и тоже был портным. У Слувы муж был в последствии арестован как враг народа, и расстрелян. Мама с папой познакомились в селе и поженились по большой любви. Они долго встречались до свадьбы, и по какой-то причине рассорились. Папа уехал в Киев. В это время к маме начал свататься другой парень. Узнав об этом, папа вернулся, и быстро отвадил жениха от мамы. Был большой скандал, папа угрожал жениху и заставил его отказаться от помолвки. Родители мамы вернули украшения, подаренные на помолвке, семье жениха и разорвали помолвку. Поженились родители в 1926-м году. Соня (сестра) родилась в 1927-м году в селе Вчерайше. В 1928-м семья переехала в Киев. В 1938-м году родилась я.
Папа работал на фабрике Ин. Пошив. Мама была домохозяйкой. Жили в коммунальной квартире. У нас была комната, кухня была общая. Соседи жили в двух других комнатах, тоже евреи. Во дворе было много евреев. Жили и с евреями и с русскими дружно.

Отец Иосиф Срулевич Литвак

Свое детство я помню со слов мамы. До 3-х лет я была подвижным ребенком, и соседи меня любили. Я очень плохо ела, и для того, что бы меня покормить, мама  шла на любые ухищрения. Брала нашу еду, заносила к соседям. Те приглашали меня к себе, и я с их детьми садилась, и с удовольствием ела.
Но вот наступили чёрные дни. Началась война. 1941 год, 22 июня. Один из первых городов, который начали бомбить, был Киев. Когда начиналась тревога, я бежала  домой (мне было 3 года), и кричала — «те-ле-вога».
Папа пошел на фронт с первых дней войны. Предварительно, на работе, записал нас в списки на эвакуацию. В один из дней, нас на грузовых машинах, со многими другими семьями отправили на вокзал, загрузили в товарняки (без полок — просто коробка). Мама взяла с собой самое необходимое, документы. Закрыла квартиру. Она очень плакала, потому что перед самой войной они купили новую мебель. Ей было очень жаль расставаться с квартирой, со своим углом.
Так началась эвакуация.

Было это очень тяжело. В дороге часто бомбили поезд. На остановках люди бежали за холодной водой и за кипятком. Во время бомбежки люди выбегали из  поезда, прятались под поездом. Было очень опасно, т.к. сразу после бомбежки поезд давал сигнал и начинал трогаться. Таким образом мы добрались до Кинеля под Куйбышевом. Была сильная бомбежка. Все люди побросали вещи и бежали из поезда куда глаза глядят. А местные жители кричали, чтобы не бежали, т.к. там болота. Сонечка тащила меня на руках. Они с мамой менялись. Как только бомбежка кончилась, поезд дал сигнал, и люди не успевали заскочить в поезд и заскакивали в последние вагоны. Меня с Сонечкой втащили в один из вагонов, а мама успела схватиться за поручни следующего вагона, и с помощью людей, так ехала до следующей остановки. потом, когда поезд остановился, она нашла нас.

Станция города Кинель, Самарской области.

Таким образом мы добрались до Чкаловской (ныне Оренбургской) области. С помощью людей, повозок мы добрались до сел, и кто где мог, там останавливался. Это был конец лета 1941 года.
Нас распределили на квартиру в с. Наурузово. Мама сразу пошла работать в колхоз с Сонечкой. Мне было 3 года. Я была в квартире под присмотром хозяйки (я не помню, может оставляли одну). Мы очень голодали. Не было денег и продуктов. Все, что мама продала —  на эти деньги мы жили. А когда деньги закончились, нам пришлось туго. Мама научилась у таких же беженцев выживать на зелени — крапиве, одуванчике.
Особенно тяжело было осенью, зимой. Теплых вещей не было, и таких зим как там , мы прежде не видели. Снег выпадал такой, что засыпал домики до самой трубы. Мы сидели как в плену, пока кто- нибудь нас не раскапывал .
Были люди дружные — кто-нибудь вылезет и начнет соседей раскапывать. Или изнутри мы делали дырочку и втаскивали снег внутрь квартиры, и топили снег на воду. 
От голода я не ходила. Примерно 2 года не могла подняться на ноги. Целые дни сидела в кровати, ждала когда придет мама. От недостатка одежды и холода у мамы начался ревматизм, были сильные боли в пальцах ног. Они распухли. Мама плакала, просила соседей, чтобы ей отрезали пальцы. Один старик посоветовал ей делать ванны из соломы от  овса.
Мы очень голодали. Даже опухли от голода. Пришла весна. И однажды, когда появилась зелень и молодая картошка, хозяева повыбрасывали зелень от картошки на улицу. Мама, по незнанию, решила, что эта зелень лучше, чем крапива. Сварила затируху из зелени картофеля и немного муки. Я ела очень плохо, и съела совсем мало этого супа. А Сонечка росла и очень хотела кушать. И съела 2 тарелки этого супа. И отравилась. Оказалось, что эта зелень была несъедобна, ядовита. У нее почернела гортань. Мама начала кричать, собрались все соседи, и кто-то сказал, что надо ее отпоить кислым молоком. И соседи один другому передавали, и носили несколько дней подряд кислое молоко. И так спасли Соню.
Спасло нас от голода появление грибов. Мама с Соней собирали грибы. Садили меня на полянку, на ватник, и я сидела, а Соня с мамой собирали.
Грибы сушили, варили супы, жарили, пекли. И на этом продержались долгое время.
Мама работала в колхозе, и ей давали  пайки. Там была мука. Таким образом, на муке и грибах мы выжили.
Потом нас разыскал папа. По письму из армии в колхозе  выделили мне дополнительное питание. Литровую оловяную чашку овсяной каши с каплей мёда в середине.
Папа присылал письма и посылки. Он шил по заказу, и люди его благодарили продуктами .В посылках были американские пайки, кубики кофе, пакетики чая, цикорий, какао, сахар кусковой, печенье. Мы почти ничего не ели. обменивали. Или брали деньгами. За пакетик чая давали ведро картошки. Мама собирала деньги и покупала на них козье молоко, а потом собрала деньги и купила козочку.  Маме сказали,  что только козье молоко поставит меня на ноги. Козочку звали Зойка.
С тех пор, как стали приходить посылки, жизнь стала легче. Козочка целый день паслась и часто уходила так, что мы ее не могли найти, и очень боялись, что её съели волки. Потом, когда уезжали, мы её отдали, или продали.
Весной мама бросала у порога старую фуфайку, садила меня и уезжала на работу, в колхоз. Я игралась целый день с букашками, иногда их брала в рот. Соседи знали, что я там сижу, и проходя  бросали морковку, кусочек капусты, подкармливали.
Вспоминаю зиму, когда меня впервые возили на ёлку. Сонечка училась в школе, и ей там дали пригласительный для меня. И она меня возила на санках, в одеяле, так как стояли сильные морозы. По дороге в гору я свалилась с санок в сугроб. И Сонечка даже не заметила. только потом обнаружила.
Зимой выделили маме подводу с конем, что бы заготовить дров. Когда они уже в лесу собрали много дров ещё с одной женщиной, они услыхали вой волков. Они быстро собрались, чтобы уехать. Но волки напали на их след, и преследовали подводу. Мама погоняла лошадей, но лошади и сами бежали учуяв волков. И только когда выехали на трассу, где ехали машины, волки отстали.
Когда освободили Киев, папа прислал вызов. Папа в это время с армией проходил Киев и прислал вызов нам, чтобы  мы могли вернуться обратно. Без вызова не разрешали выезд.
Дорогу назад не помню. Только как поездом остановились в Овруче. Папа прислал нам адрес, где мы могли остановиться. Мы остановились на квартире у людей, с которыми познакомился папа, когда там останавливалась его часть. Мы там жили, пока не получили разрешение на выезд в Киев. Мы подружились с этой семьей, и впоследствии они приезжали к нам гости, и мы их принимали у себя.
Когда получили документы на выезд в Киев, поехали домой. Приехали  в Киев на вокзал. Ночью не могли с вокзала никуда добраться. Люди потеснились и освободили нам место на полу. Вдруг мы услышали, как закричала женщина. Оказалось — она рожала. Первым трамваем мы поехали домой. приехали в свой двор, к своей квартире. Квартира была занята, и нас не впустили, выгнали.
Приютила нас семья Нузман. Они нам помогли чем могли. Жизнь была очень тяжёлая. Мы стояли с ночи в очередях за хлебом. Когда открывался хлебный магазин, покупали хлеб. Потом мама дома делила этот хлеб на куски и продавала на базаре. Один кусок хлеба оставался для нас. Это была мамина выручка. Я утром приходила к маме на базар. Брала кусочек хлеба и маленькую бутылочку молока, и это был мой завтрак. Потом я шла в школу. 
Со временем пришло письмо за подписью Жукова, из военкомата пришло письмо, чтобы нам освободили законную жилплощадь. Нам освободили нашу комнату, и мама на радостях бегала и целовала углы в комнате.

Ул. Смирнова-Ласточкина (ныне Вознесенский спуск). г. Киев. Фото 1980-х годов.

Мебели нашей новой не было, остался только старый стол. Когда папа был в Киеве, ему рассказали кто забрал мебель из нашей квартиры. Когда мы пришли за нашей кроватью, наша соседка сказала, что она за неё платила деньги, и просто так не отдаст. Пришлось ей заплатить для того, чтобы она нам отдала нашу кровать. Потом мама нашла шкаф. Соседка сказала, что это её шкаф. Но мама вытащила ящики, на дне каждого ящика была наша подпись. И когда мама сказала, что приведёт милицию, то соседке пришлось вернуть шкаф.

Сонечка выучилась на машинистку и устроилась работать на завод. Мама работала в театре Франко уборщицей. Прошло время, и папа написал, что он возвращается домой. Папу встречала мама с соседкой. Папа приехал. С ним был груз. Трофеи. Его швейная машина. Папа взял грузовик на вокзал. Мама села в кабину, а папа с соседкой добирались трамваем. А водитель грузовика решил маму ограбить. Проехал мимо района, мама стала кричать, а водитель гнать машину вперед. Но люди стали обращать внимание на крики, и он остановил машину, всё выбросил и уехал. Папа не застал маму и побежал в милицию. И там встретился с мамой. Папа нашёл того водителя на вокзале и была драка. В результате оба попали в милицию, но папу отпустили.

Папа устроился на работу, и началась послевоенная жизнь. Папа был ревнивый, и маме пришлось уйти с работы. Постепенно вернулись все соседи, которые эвакуировались. И мы, встречаясь узнавали, как сложилась судьба соседей и их родственников. 
Соседка Рая Трегер узнала от русских соседей, что её брат Гриша удрал из плена и вернулся во двор. Т.к. во дворе были немцы, он прятался в мусорнике, и некоторые соседи ему помогали. Но один сосед — Котульский, выдал его немцам. Его расстреляли.
Соседка, с которой мы жили в одном доме, осталась в Киеве. Она была больна и не ходила. Она жила с  сыном. Звали её Голда. Сына её через окно застрелили. А её саму соседи вывезли на тачке во двор и расстреляли.

Из нашей семьи вернулись с войны не все: у Ханы, Брони и Бебы мужья погибли на фронте. Мамины младшие брат и сестра, близнецы Гутман Абрам Мошкович и Гутман Полина Мошковна — комсомольцы (до 20 лет), были оставлены в подполье. Они погибли в Киеве. Их выдали немцам соседи. Полина пришла в свой дом в Святошино. Квартиру занимал сосед, который был старостой. Он сказал, что он ей поможет, и сказал днем прятаться в мусорнике. А сам, по ночам, начал ее насиловать. В конце концов, ее  подруга указала немцам, где она пряталась, и её расстреляли. А Абрама убили в Киеве, когда он шёл на явку.

Семейное фото 1939-го года. В верхнем ряду слева — отец Иосиф Срулевич Литвак; ниже, с маленькой Мусей на руках — мать Шлима Мошковна. Рядом справа: сестра отца Люба с мужем Лейбом, а так же их дети. В верхнем ряду третья слева — родная сестра Муси, Сонечка.